Похищение невест в Kыргызской Республике

Перевод Ларисы Акабаралиевой 
и
 Виктории Шегай

 
Сара Амслер, Магистр Гуманитарных Наук
Преподаватель Социологии
Американский Университет в Кыргызстане
Бишкек, Кыргызстан 

И 

Расс Клайнбах, Доктор Философских Наук 
Профессор Социологии
Филадельфийский Университет
Филадельфия, Пенсильвания
Лектор программы Фулбрайт, ОшГУ
Ош, Кыргызстан 1998 - 1999 гг. 

  Published in International Journal of Central Asian Studies, Vol. 4, 1999 

  © Авторские права защищены.  

Похищение невест в Kыргызской Республике
 

Сара Амслер, магистр гуманитарных наук,  
Американский Университет в Кыргызстане

Расс Клайнбах, доктор философских наук, 
Филадельфийский Университет    
       

Резюме:  Похищение невесты (ала качуу) в Кыргызстане - акт похищения женщины, с целью вступления с ней в брак. Данное действие может основываться на обоюдном согласии, а может и сопровождаться насилием. Несмотря на то, что практика данного обычая является официально незаконной, консенсус говорит о том, что данный акт совершается довольно часто, и редко, когда-либо, подвергается наказанию или рассматривается как проблема. Похищение невест в Кыргызстане не является ни хорошо исследованным ни хорошо понятным  социальным явлением. Это иccледование, основанное на обзоре 225 случаев похищения, ищет ответы на вопросы: кто, что, почему и зачем? В аспекте случаев поднимает серьезные вопросы, касающиеся факта похищения невест на права женщин в Кыргызстане, а также основы обоюдного согласия и менталитета будущих родственных связей. 

Введение: Похищение невест в " стране, полной сюрпризов"

 Похищение невесты в Kыргызстане¹ (aла качуу) - акт похищения женщины, с целью вступления с ней в брак. Данное действие может основываться на обоюдном согласии, а может и сопровождаться насилием. Несмотря на то, что практика данного обычая является официально незаконной, консенсус говорит о том, что данный акт совершается довольно таки часто и редко, едва когда-либо, подвергается наказанию. Похищение невест в Кыргызстане не является ни хорошо исследованным ни хорошо понятным социальным явлением.В Центральной Азии похищение невесты было объявлено вне закона в период Советской власти, остается оно официально незаконным и в суверенном Кыргызстане (Хэил 1938, 129; Уголовный кодекс 1994). Тем не менее, многие студенты, преподаватели и служащие университетов, с которыми мы вступали в контакт, единодушно заявили о том, что это все еще часто происходит, и редко, едва когда-либо подвергается наказанию или рассматривается как проблема. Являясь незаконным, похищение невесты в основном всенародно определяется как национальная традиция, а не преступление. Например, в одном учебнике английского языка, изданном бишкекской Международной школой управления и бизнеса и программой развития Организации Объединенных Наций, абзац, описывающий обряд похищения невесты под названием  " Украденная ", заканчивается словами:

Спустя какое то время, она тоже полюбила его. У них уже четверо детей. Они никогда не ссорятся, и живут в согласии. Уже 20 лет как они живут вместе. Они уважают друг друга, и это очень важно.’’ Это самый  распространенный метод похищения будущих жен. Существует примерно четыре вида похищения. Практика старшего поколения показала, что такие браки являются устойчивыми. Наше Правительство не позволяет похищать.Но несмотря на это, похищение все еще является здесь обычным делом. Кыргызстан - страна сюрпризов! (1995, 49) 

Такая “сухая” трактовка проблемы - банальность. Одна зарубежная корреспондентка, комментируя свой рассказ о похищении невест в Кыргызстане заявила: "что практика похищения невест, была очень широко распространена, и что она убедила себя, что это должно быть своего рода ритуал ухаживания ‘‘ (Ллойд-Робертс 1999a).         

Предварительное исследование показывает, что это предположение можно объяснить фактом, что термин " похищение невесты" часто используется для описания широкого разнообразия качественно - разных действий, варьирующих от заключения брака по обоюдному согласию (женщины сами помогают устраивать свои собственные "похищения") до похищения и изнасилования. Если мы действительно хотим понять социальную значимость похищения и его влияние на права женщин, важно разделять процессы, происходящие по обоюдному согласию от процессов не имеющих такового, не смотря на тот факт, что даже ученые часто объединяют эти совершенно разные действия при обсуждении похищений невест (ср.Уэрнер 1997). С другой стороны, когда между женщинами и мужчинами возникает взаимное согласие на использование этого процесса для заключения брака, они берут в свои руки контроль над тем, с кем и когда они вступят в брак. В действительности, они используют одну "традицию", чтобы оградить себя от другой традиции, дающей право родителям заключать браки своих детей. Они могут принимать такие решения тайно, отрицая их публично. Определять такое действие похищением будет ошибочно, это не только вносит недоразумения в рассуждение, но и также бросает вызов законности исков поданых по похищениям без обоюдного согласия сторон. Потому для исследователей важно провести границу между качественно различными действиями, называемыми этим именем.

Это исследование рассматривает спектр случаев похищения невест и предоставляет информацию о том, какая часть из них может фактически считаться похищениями по обоюдному согласию. Он также выявляет расхождения мужского и женского понятий "согласия", подвергает сомнению тот факт, что в "устойчивых" браках обязательно соблюдаются и поддерживаются права обоих, и демонстрирует влияние похищения невест на права женщин в Кыргызстане.

Мы выражаем признательность и благодарность многим студентам и коллегам в Кыргызстане, которые помогали нам: Марте Меррилл, Жылдыз Эшимкановой, Дебре Абоуитц и Сьюзен Бадник за их помощь в редактировании статьи, и Бурул  Усманалиевой за ее перевод.  

Поиск правильных вопросов: подготовка и методы исследования

Толчком для этой научно-исследовательской работы послужили повседневные наблюдения университетской жизни, а дальнейшее развитие происходило с участием и в сотрудничестве целого ряда студентов, преподавателей университетов, и представителей неправительственных организаций, расположенных в разных точках Kыргызстана. В течение 1998 - 1999 учебного года, Расс Kлайнбах преподавал профессиональную этику студентам бизнес-факультета в Ошском государственном университете, (южный Кыргызстан), а Сара Aмслер была лектором Проекта гражданского образования², и преподавала социологию в Американском университете Кыргызстана, в Бишкеке, столице Кыргызстана. В процессе обсуждения, они обнаружили, что похищение невест, не только практиковалось, но и являлось обычным делом, и многие из студентов знали об этом не по наслышке.

      Когда, например, Kлайнбах спросил своих студентов, сколько из них лично знали, по крайней мере, один случай похищения невесты, то приблизительно две третьи студентов подняли руки. Этот вопрос сопровождался интересным обсуждением относительно этической стороны похищения невесты - хорошо ли это или плохо, и какие этические принципы могут быть нарушены таким действием. На этом этапе девушки были очень активны, а парни разделились на два лагеря, один из которых - меньшинство, отстаивал свою точку зрения, о том что, рассматриваемое действие является "традицией, которую мы не можем критиковать”. Наиболее полемической частью дискуссии был вопрос о том должны ли студенты и общество в целом препятствовать или вообще остановить практику рассматриваемого действия, для того чтобы защитить права женщин на свободу выбора, равные возможности и демократический голос.

В Бишкеке, Aмслер узнала, что многие из ее студентов не только хотели обсуждать данную проблему, но также и были хорошо знакомы с самим процессом. 22 марта 1999, Британская Вещательная Корпорация (БИ-БИ-СИ) опубликовала статью на странице всемирных новостей в Интернете, под названием ‘’Похищение невест в Кыргызстане проходит скверно’’ (Ллойд-Робертс 1999a). Так как эта статья детализировала опыт журналиста, наблюдавшего и участвовавшего в похищении невесты, она была использована для обсуждения этических различий, человека, наблюдавшего со стороны и человека принимавшего участие. Вместо того, чтобы сосредоточиться на этом вопросе, студенты провели большую часть времени, обсуждая точность подсчета,  частоту практики в городских и сельских районах, и рассказывая о частных случаях похищений невест известных им. Та же самая статья была использована в Ошском государственном университете, что вызвала подобные обсуждения.                 

Хотя эти дебаты показали, что похищение невест было широко распространенным и обычным делом в Кыргызстане, они также выяснили, что среди студентов не было консенсуса относительно того, кто это  делал, как это происходило, почему и  как часто это случалось, и должно ли это классифицироваться как национальная традиция или как преступный акт или нарушение прав человека. Основываясь на этих вопросах, мы решили провести исследование и узнать кто, что и почему. Мы разработали экспериментальную анкету на русском языке и раздали ее трем небольшим группам студентов в Ошском государственном университете. Рассмотрев предложения и ответы этих студентов, мы отредактировали формат и вопросы анкеты, а затем перевели окончательный вариант с английского на русский и кыргызский языки и начали распространять анкеты среди всех желающих, кто хотел принять участие в исследовании.                     

      Это предварительное изучение основывается не на модели случайной вероятности, а скорее на модели удобства, разработанной для того, чтобы получить широкое разнообразие общей информации, которая может использоваться в проектировании будущего исследования. Мы опросили всех, кто имел непосредственное отношение к случаям похищения невесты и пожелал заполнить анкету объемом в 4 страницы. Среди студентов и преподавателей, составивших основную часть опрошенных, были также родители студентов, друзья и знакомые наших коллег. Во избежании повторений одного и того же случая, мы следили за датами похищений, возрастом, образованием и местожительством мужчин и женщин, упомянутых в анкетах. Даже такая упрощенная техника этого пробного исследования показывает то,что данный вопрос является очень деликатным и вызывает огромный интерес у людей, которые в свою очередь, при случае, принимают активное участие в его обсуждении. Сначала мы задавали прямые вопросы и многие вели себя пассивно во время дискуссий, не проявляя видимого интереса к заполнению анкет. Опрашиваемые часто говорили, что не знают ни одного случая похищения невесты. Поэтому мы стали объяснять более детально, что мы делали, почему мы интересовались этим вопросом, как данные этого исследования должны были обрабатываться и опубликовываться, а также мы объяснили, что все ответы будут анонимными и каждому респонденту будет предоставлена возможность описать известный ему/ей случай на киргизском, русском или английском языке. Не успев закончить свои разъяснения, мы заметили, что все к кому мы обращались, прежде стали проявлять живой интерес к заполнению анкеты.

За май и июнь 1999, мы собрали 225 анкет в городах Ош (южный Кыргызстан), Бишкек (северный Кыргызстан), и Жалал-Абад (южно - центральный Кыргызстан). Студенты и преподаватели продолжают распространять анкеты по всей стране в Исфане(запад), Нарыне (центр) и Taлaсе (восток), и в Бишкеке. Общие результаты этого предварительного изучения - результаты, которые подтверждают необходимость дальнейшего исследования этой проблемы - изложены ниже.  

 Похищение невест в Кыргызстане в историческом контексте

Хотя на английском языке опубликованно мало книг и статей, касающихся похищений невест в Центральной Азии, по этому вопросу, все таки проводятся антропологические исследования таких аспектов как семья, брак и экономика региона (Уэрнер 1997). Положению и роли женщины в традиционном, советском и пост-советском обществе также уделяется определенная доля внимания (Масселл 1974; Халле 1938). В начале двадцатого столетия, многие советские реформаторы и исследователи проявили интерес к положению женщин в Центральной Азии, в частности они изучили влияние Исламских законов и традиций на образование, рабочие условия и социальные возможности женщин. Хотя не найдено ни одного свидетельства тому, что кто-либо из реформаторов или исследователей уделил особое внимание похищению невест, некоторые из них упомянули это явление, назвав его одним из многих ‘’оставшихся" патриархальных и феодальных обычаев, ограничивавших политические, экономические, и человеческие права женщин в современном обществе. Эти материалы дают нам уникальную возможность взглянуть на то, как на начальном этапе 20 века иностранные наблюдатели воспринимали и понимали похищение невест. И только совсем недавно, ряд лиц и женских организаций Кыргызстана прокомментировали природу и распространение похищений невест, и определив данные действия как нарушение прав женщин и человека (Эшимканова 1998; Ллойд-Робертс 1999a; Абрамзон 1990; Ассоциация Даймонд 1995, 1997)³.

Так как похищение женщины с целью вступления с ней в брак является не только кыргызской традицией, на современном этапе, похищение невест не может рассматриваться просто как элемент кочевой культуры, которая развивалась в изоляции в Центрально - Азиатской степи, или как возрождение обычая, который был устранен Советскими властями в Центральной Азии в двадцатом столетии, как это обычно утверждается (" Дополнительная Жена"; Халле 1938). Фактически, эта кыргызская "национальная традиция " имеет длинную историю и в других частях Центральной Азии, включая Казахстан⁴ (Уэрнер 1997) и Tуркменистан (Эшимканова 1998; Халле 1938), а также Кавказ (Халле 1938). Исторически, похищение невесты тесно связано с экономикой, социальной структурой, организацией семьи и половой стратификиции и которое приняло много различные формы и функции в других частях мира, таких как Япония (Шида 1999), Турция, Китай и некоторые Азиатских страны (Moуа 1995). Совсем недавно, эта проблема привлекла к себе внимание случай в Эфиопии, где женщина, которую похители, была оправдана законом за убийство человека, кторый похитил и изнасиловал ее (Meткалфе 1999).

В 1938, Фаннина Халле утверждала, что случаи похищения невест в Центральной Азии были просто " символическими остатками", более распространенной и насильственной практики (93). Не так давно, однако, Синтия Вернер заявила, что в конце 1990-х 80 % всех браков в одной из областей южного Казахстана были заключены через похищения невест (1997, 6). В то время как некоторые формы " брака через похищения " могут быть консенсуальными " изобретенными традициями", типа игр в "похищение" свадебной церемонии Шинтоистов в Японии (Шида 1999), наше исследование в этой области показало, что в современном Кыргызстане многих похищают насильно и принуждают вступать в брак против их воли.

Так как большая часть имеющейся информации о похищениях невест  этнографического характера, мы располагаем огромным количеством наглядных примеров, которые показывают, что акт похищения и последующая свадебная церемония являются обязательными независимо от времени и места. От народных песен и легенд до современных рассказов, сюжет не изменился - мужчины (часто сопровождаемые своими друзьями), которые решили вступить в брак с той или иной женщиной, похищают ее против ее воли, увозя на лошади (или, в наши дни - на автомобиле) в тайное место, где их не редко насилуют и оставляют до тех пор пока семьи "невесты" и "жениха" не заключают официальное соглашение о браке (часто на финансовой основе) (Халле 1938, 92; Meткалфе 1999). Сравнение двух случаев похищений невест, один из которых произошел в начале 20-го столетия в Черкессии и был описан Халле, а другой имел место в сельской части современного Кыргызстана и был рассказан нам одной женщиной, показывает поразительные сходства в процедуре похищения. У Халле написано,

Когда, например, Kaбард … решил жениться на девушке, которую выбрал, он разрабатывал типичный план захвата.  Он собирал своих друзей, вооружал и давал каждому лошадь, а затем ехал с ними туда, где девушка должна была прийти к колодцу или в какое-либо другое место. Там он оставался в засаде до тех пор, пока выбранная им девушка не появлялась в поле его зрения. Затем он захватывал ее силой, и увозил добычу к своим родственникам или друзьям в диком галлопе. Если горько оскорбленные родители невесты немедленно не начинали преследование, что случалось очень редко, местонахождение невесты сохранялось в секрете, до тех пор, пока переговоры не приводили к согласию. (1938, 92)   

Вышеизложенный отрывок несет в себе поразительное сходство со следующим рассказом о похищении в южном Кыргызстане в 1997.         

Однажды я возвращалась домой со стадом коров и меня остановили 10 мужчин на лошадях.  Один из них приблизился ко мне и сказал, “нам нужно поговорить с девушкой по имени Чинара.  Она живет в зтом доме.  Ты можешь ее позвать?”  Я сказала, ”почему я должна ее звать?”  Мужчина объяснил, что он дядя Чинары.  Я была удивлена тем, что почему он не мог позвать ее сам если он был ее дядя.  С этим вопросом в голове, я крикнула имя Чинары.  Из дома вышла ее мать.  И затем мать позвала свою дочь. Наконец она вышла и спросила что случилось я сказала ей, что ее ждет дядя. Она сказала, что у нее нет никакого дяди, но решила посмотреть кто это был.  Я вернулась к стаду коров.  Через некоторое врямя я услышала голос, зовущий на помощь.  Когда я обернулсь, я увидела мужчин, кидающих ее с одной лошади на другую и каждый мужчина подхватывал ее.